46 просмотров
Рейтинг статьи
1 звезда2 звезды3 звезды4 звезды5 звезд
Загрузка...

Боевое применение Штык к егерскому штуцеру обр. 1805 г.

Егерский штуцер обр.1805 года. Тула, 1806 год, Россия

Редчайший образец русского огнестрельного оружия начала XIX века — штуцер егерский образца 1805 года.
Ствол калибром 6,5 линий (16,51 мм), имеет 8 нарезов и особый прицел в виде двух взаимно перпендикулярных щитиков, вращающихся на общей оси: таким образом, перекидной целик позволяет регулировать прицел относительно дальности стрельбы. В нескольких сантиметрах от дульного среза помещена латунная мушка. Ствол штуцера длиной 65,5 см. Он имеет грани не только в казенной части, но и по всей своей длине. Вместо граненого штыка к штуцеру примыкался длинный клинковый штык, именуемый «кортиком» — справа у дульного среза для его крепления имеется специальный прилив.
Замок кремневый, совершенно исправен. Превосходно сохранилась заводская гравировка: «ТУЛА 1806». Ответная часть замка и закрывающая спусковой крючок скоба изготовлены из латуни, также как и кольцо и устье шомпольного входа. Шомпол стальной, с латунной головкой.
Приклад и ложа штуцера деревянные (вероятнее всего — из березы). Ствол крепится к ложе при помощи двух стальных штифтов. Приклад с латунным затыльником имеет выступ под щеку с левой стороны и сдвижную крышку пенала с правой. С левой стороны приклада прослеживаются остатки надписи (номера оружия в подразделении). На прикладе расположен шпенек, а на ложе — кольцо для крепления плечевого ремня.
Исключительно редкий коллекционный образец в превосходной сохранности.

На рубеже XVIII и XIX веков перед военным ведомством России был поставлен комплекс сложных задач в организации и вооружении большой армии. Существенную трудность в решении этих задач представляло наличие разнообразных образцов ручного огнестрельного оружия отечественного и иностранного происхождения, состоявшего на вооружении войск. Они различались между собой не только отдельными конструктивными деталями, но и главными линейными и весовыми данными. К примеру, калибр солдатских ружей, находившихся в полках, был от 5 4/10 до 8 5/8 линий.
В этих условиях, чтобы сохранить боеспособность армии, правительству предстояло, в первую очередь, ликвидировать разнокалиберность оружия в каждом полку.
Новые образцы ручного огнестрельного оружия в XIX веке были введены именным указом Императора Александра I от 13 сентября 1805 года. В нем предписывалось предназначенное в запас оружие изготавливать на Тульском и Сестрорецком оружейных заводах по новым образцам, «Высочайше Его Императорским Величеством опробованным: солдатское ружье со штыком для гренадерских и мушкетерских полков с тем, чтобы против оного деланы были винтовальные унтер-офицерам тех полков и егерский штуцер со штыком». Государственной военной коллегии предлагалось запечатать оружие собственной печатью и «немедленно с нарочным» отправить по одному экземпляру каждого типа оружия в Тулу и Сестрорецк для исполнения высочайшего повеления. Судя по рапортам начальников Тульского и Сестрорецкого заводов, такие образцы, вместе с именным указом, ими были получены уже 14 сентября 1805 года. Указ предваряло Высочайшее повеление, отданное министру военных сухопутных сил 7 мая того же года, о приготовлении оружия в запас по штатам мирного времени «по новым образцам, которые даны будут». Вероятно, образцы нового оружия уже разрабатывались и к сентябрю 1805 года были готовы.
А уже 18 января 1806 года именным указом объявлялось о производстве оружия по штатам военного времени, и на заводы препровождались вновь утвержденные образцы: одно солдатское ружье, одно винтовальное ружье, егерский штуцер и пистолет. При этом штуцеры должны поступать на вооружение унтер-офицеров и 64-х рядовых егерей в егерские батальоны.
Егерский штуцер имел калибр 6 1/2 линий (16,2 мм), длину ствола – 2 фута 1дюйм 91/2 линии (649 мм); вес – 10 фунтов 94 золотника (4400 г.). Стоимость егерского штуцера для казны определялась в 9 рублей, 23 и 1/8 копейки.
Из статьи П.В. Горегляд, Н.В. Ломакина, Л.К. Маковской «Неизвестная коллекция оружия образца 1805 года».

Первые русские снайперы: армейские егеря

Нарезное огнестрельное оружие было известно в Европе уже в XVII столетии (а возможно, первые образцы существовали и раньше). Кто именно додумался делать в стволе мушкета нарезы и забивать в них цилиндрическую, с закругленным кончиком пулю, чтобы летела дальше и била точнее, сейчас уже сказать сложно, но этот человек однозначно был почти гением.

Одна беда: широкому распространению «винтовальных ружей» мешало два фактора. Первый — это крайне низкий темп стрельбы таких ружей, поскольку пулю в ствол приходилось заколачивать, стуча по шомполу специальным молотком. Просто заложить ее туда мешали нарезы. В результате стрелок мог делать максимум 1 выстрел в минуту, тогда как солдат, вооруженный обычной гладкоствольной фузеей, при должном опыте выдавал по 3 выстрела в минуту.

Другой фактор — высокая сложность изготовления нарезных стволов. Это не самая элементарная задача даже сейчас, а уж двести-триста лет назад.

Поэтому основная масса войск европейских армий в XVIII-XIX веках вооружалась гладкоствольными ружьями и в бою вела залповый огонь на близкой дистанции. Но уже в XVIII веке, в ходе Семилетней войны, появились в России первые подразделения, оснащенные тогдашним «высокоточным» оружием — нарезным. Их задачей было, не размениваясь на мелочи, выбивать в наступающих шеренгах врага офицеров, горнистов и барабанщиков. Это были егеря — в переводе с немецкого «охотники». Охотой они и занимались, чего уж там, только дичь была двуногая и в ярком мундире. )

Если кто-то хочет спросить, за что полагалась пуля горнистам и барабанщикам — так именно при помощи сигналов, подаваемых горнами и барабанами, тогда осуществлялось управление войсками. Убить барабанщика линейного полка — примерно то же самое, что в условиях войны XX века застрелить радиста.

Читать еще:  Исторические сведения Ми-26 - тяжелый военно-транспортный вертолет

Русские егеря

В русской армии с конца XVIII по середину XIX века существовало два вида егерей: конные и пешие. Пешие появились раньше и протянули дольше, судьба конных же была нелегка. Их периодически упраздняли, потом восстанавливали, потом переименовывали в драгуны, потом опять воссоздавали. У меня порой складывается впечатление, что не всякое правительство вообще понимало, что это за род войск такой и к чему его приспособить можно.

В общем и целом, не вдаваясь в сложные перипетии судьбы этого вида войск, можно сказать так: в составе каждого полка линейной пехоты была отдельная команда особых стрелков-дальнобойщиков — егерей. Впоследствии команды переформировали в батальоны и полки егерской службы при дивизиях и корпусах.

Егеря учились действовать не только в составе стрелковых шеренг, но и индивидуально. Упор делался на рассыпной строй, и, в отличие от линейных солдат, егеря учились вести сражение, используя укрытия на местности, делать засады, перебегать, грубо говоря, от дерева к камушку и от камушка к дереву, прикрывая друг друга огнем. Проще говоря, егеря вели стрелковый бой так, как его сейчас понимаем мы. Даже форма у них была максимально приближенная к маскировочной — минимум яркого, ровный темно-зеленый цвет мундира и штанов, не высокие кивера, а небольшие шапочки у нижних чинов. Для русской средней полосы — самое то.

Задачи массово уничтожать противника шквальным огнем у них не было. Основная цель егерей была в другом — лишить вражескую шеренгу управления, перебить офицеров и трубачей с барабанщиками. Дело в том, что эффективность действий линейной пехоты напрямую зависит от слаженности ее действий, а она — от управления, от грамотности и своевременности подаваемых команд. Офицеры убиты — и строй превращается в бессмысленно гибнущую под пулями толпу.

Кроме того, есть упоминания, что в задачи (и курс обучения) первых егерей входило взятие «языков», т.е. пленных для допроса, устройства при необходимости ловушек для противника и тому подобные милые штучки. А конные егеря (когда они были) специализировались на фронтовой разведке и разного рода партизанщине, вроде быстрой ликвидации разведотрядов, дозоров и пикетов противника. Кстати, в лихой 1812 год именно конные егеря составляли костяк партизанских отрядов наравне с гусарами и казаками. Только они в основном служили не у Дениса Давыдова, а у Фигнера с Сеславиным. Эти полководцы-партизаны стихов не писали, а потому прославились значительно менее.

Вооружение

В идеале штатным оружием русского егеря должен был быть штуцер — нарезной дульнозарядный карабин, чья эффективная дальность боя в два-три раза превосходила показатели обычного солдатского ружья.

Это и позволяло (в теории) вести огонь по вражескому офицерью с безопасной дистанции — круглые пули и картечь до тебя не достают, а ядрами и бомбами по рассыпному строю, а то и одинокому стрелку, не особо-то и эффективно. Хотя. Был случай, когда один-единственный русский егерь, засевший в куширях на берегу Днепра, около суток мешал французам перейти по мосту. Это было в 1812 году, в бою за Смоленск.

Разъяренные лягушатники в конце концов предприняли артобстрел берега, с которого метко летели пули, из единственной пушки, которая у них на этом участке фронта имелась — не видя стрелка, по площади. Перепахали бережок, как Микула Селянинович, переправились — и нашли на той стороне одного-единственного егеря в звании унтер-офицера, наповал убитого ядром.

На практике, как это обычно бывает в России, егерские части испытывали серьезные проблемы со снабжением дорогостоящими штуцерами. Их было в 2-3 раза меньше нужного количества, в результате даже среди егерей (как пеших, так и конных) штуцера доставались только лучшим, «призовым» стрелкам. Остальных вооружали обычным гладкоствольным оружием.

От егерских частей стали отказываться, когда российскую армию начали массово перевооружать новым, нарезным оружием — по результатам Крымской войны. В ситуации, когда нарезное оружие было уже у всех поголовно, готовить снайперов (хотя такого слова тогда еще не было) нужно было по другим принципам.

Штыки русской армии

Игольчатый штык с трубкой на вооружении армии России продержался дольше, чем во всех европейских странах. За это время он стал символом несгибаемости и упорства русского солдата. Немногие армии мира могли на равных поспорить с русским войском в штыковом бою. Но когда к концу XIX века повсеместно на вооружение стали приниматься клинковые штыки-ножи, в России, казалось, время остановилось. Ничто не могло поколебать гегемонию игольчатого штыка. Однако и у нас предпринимались неоднократные попытки вооружить армию клинковым штыком.
С конца XVII века ружья военного образца оснащались главным образом трёхгранными штыками с трубкой, которые пришли на смену багинетам, вставлявшимся в ствол. Существовали штыки с трубкой и плоскими ножевидными клинками; некоторые из них хранятся в коллекции ВИМАИВиВС (г. Санкт- Петербург). Но их нельзя было использовать отдельно от ружья, как тесак или кинжал. Штыки-тесаки были приняты только к егерским штуцерам, причём сначала егерские кортики-тесаки носились отдельно, а уже позже получили возможность крепления к штуцеру.
Сражения XVII и начала XIX вв. часто заканчивались штыковыми схватками, поэтому в бою постоянно примкнутый к винтовке штык был необходим. Однако начиная с середины XIX века совершенствование стрелкового оружия привело к значительному уменьшению числа рукопашных боёв. Поэтому в большинстве европейских армий игольчатые штыки были заменены штыками-ножами клинкового типа, которые можно было носить на поясе и использовать не только в бою, но и как бытовой нож на привале, в лагере и т. д.
Россия была в числе немногих стран, оставивших на вооружении армии игольчатые штыки с трубкой. Однако русский штык стал не трёхгранным, как ранее, а четырёхгранным.
Впервые в русской армии четырёхгранный штык был принят к пехотной винтовке ‘Бердан ? 2’ обр. 1870 г. Этот штык без сколь- нибудь существенных изменений использовался с магазинными винтовками Мосина вплоть до окончательного снятия их с вооружения в конце 40-х годов ХХ века.
В конце XIX — начале XX вв. в русской армии было немало сторонников сохранения игольчатого штыка (постоянно примкнутого к винтовке в бою), стремившихся доказать его преимущество перед штыком-ножом.
Любопытное и довольно курьёзное ‘достоинство’ четырёхгранного штыка приводит знаменитый оружейный конструктор и исследователь В. Г. Фёдоров. Дело в том, что клинковый штык можно было использовать в домашнем хозяйстве в качестве ножа. Поэтому во время первой мировой войны в русской армии при сборе трофейного оружия клинковые штыки к иностранным винтовкам часто расходились по рукам ‘любителей’. Не помогали и строгие приказы командования. ‘Наш гранёный штык пользуется меньшей любовью с бытовой точки зрения — в том его достоинство’, — с иронией замечает В. Г. Фёдоров, стоявший за перевооружение русской армии клинковыми штыками.
Тем не менее, в России понимали преимущества штыка клинкового типа.
В 1877 году на рассмотрение Оружейного отдела Артиллерийского Комитета была предоставлена 4,2-линейная казачья винтовка обр. 1873 г. ‘с приспособленным к ней вместо штыка кинжалом’. Винтовками с таким клинковым штыком предполагалось оснастить войска Туркестанского округа.
Подробного описания этого ‘штыка-кинжала’ в сообщении приведено не было, но можно сделать вывод, что он имел трубку с прорезью, которая одевалась на ствол: ‘. Способ же прикрепления кинжала к стволу такой, как принятый ныне в нашей 4,2-линейной пехотной винтовке с французским штыком’.
Были проведены испытания образца стрельбой боевыми патронами с зарядом ружейного пороха в 1 золотник (4,26 г). Вот как описываются результаты: ‘После 10 . произведённых выстрелов тонкий край прорези, которою кинжал одевался на ствол, загнулся и смялся вследствие того, что при выстреле кинжал с трубкою, отставая по инерции от ствола, ударял названным краем трубки об основание мушки. При дальнейшей стрельбе до 20 выстрелов задний край основания мушки тоже разбился, и край прорези мушки загнулся кверху настолько, что мешал дальнейшему прицеливанию винтовки, и скрепление кинжала со стволом было нарушено’.
По результатам испытаний представленный образец был доработан в мастерской стрельбища.
Для усиления стенки ствола в его дульной части была припаяна ‘особая призма’. Рукоять кинжала была удлинена, что сделало её более удобной, а соединение со стволом — более жёстким. Как следует из дальнейшего сообщения, новый вариант штыка, по-видимому, не имел трубки, которая была у предыдущего образца.
Проведённые испытания показали, что при стрельбе на дистанцию 200 шагов (142 м) примкнутый штык не влияет ‘ни на отклонение пуль, ни на меткость стрельбы’. Однако было отмечено, что не вполне устранена возможность изгиба ‘сравнительно тонкостенного ствола, принятого для 4,2-линейных казачьих винтовок’, а переделка винтовок должна производиться на заводах. При этом избежать значительного брака можно будет только на вновь изготовленном оружии.
Вопрос о принятии клинкового штыка был передан на рассмотрение Главного комитета по устройству и образованию войск. Однако штык-нож так и не был принят на вооружение.
К этому вопросу вновь вернулись в 1909 году, когда Артиллерийский Комитет единогласно признал необходимость вооружить казаков штыком-кинжалом, который можно было носить на поясе и примыкать к винтовке перед рукопашным боем. Казачья винтовка обр. 1891 г. штыка не имела. В русско-японскую войну 1904-1905 гг. забайкальские казаки стремились любыми путями приобрести японские штыки-ножи.
Оружейный отдел предложил казённым оружейным заводам, Ружейному полигону, а также Златоустовской оружейной фабрике разработать образец штыка-ножа, принимая во внимание конструкции клинковых штыков, принятых на вооружение в западноевропейских армиях. Особое внимание рекомендовалось обратить на штык к германской винтовке обр. 1898 г.
Были разработаны следующие требования к штыку:
— масса штыка не должна превышать 1 фунт (409 г);
— по возможности длина казачьей винтовки с примкнутым штыком должна быть не меньше длины драгунской винтовки с четырёхгранным штыком;
— быстрое и удобное примыкание штыка к стволу;
— крепление должно обеспечивать прочное и надёжное соединение штыка со стволом и не допускать разбалтывания в процессе эксплуатации;
— возможность ношения штыка на поясе.
21 декабря 1909 г. на Императорский Тульский оружейный завод приходит просьба ГАУ ускорить изготовление и доставку образцов ‘штыка-кинжала’. В рапорте от 8 апреля 1910 г. сообщалось о разработке и изготовлении двух разных образцов клинкового штыка к казачьей винтовке. Один был предложен начальником завода генерал-лейтенантом Александром Владимировичем Куном, другой — вольнонаёмным оружейным мастером Контрольной мастерской Кавариновым.
В документе приведено следующее краткое описание ‘штыка-тесака’ конструкции Н. Каваринова: ‘. Штык-тесак состоит из 6 частей: штыка-тесака, сделанного из цельного куска стали, задвижки, пружины задвижки, шпильки пружины, защёлки и винта для задерживания защёлки. Для того чтобы надеть штык-тесак, надо трубкою надеть на дуло и направить пазом в выступ, сделанный на кольце, дослать его до отказа, надевать можно как при открытой защёлке, так и при закрытой. Чтобы снять штык-тесак надо большим пальцем повернуть защёлку книзу, при этом задвижка войдёт в своё гнездо, и штык-тесак свободно сдвинется’.
К документу не были приложены пояснительные чертежи и рисунки. Описание позволяет предположить, что данный образец представлял собой штык с трубкой, но не с игольчатым четырёхгранным, а ножевым клинком. Конструкция, по-видимому, напоминала клинковый штык, который выпускался во время Великой Отечественной войны к винтовкам обр. 1891/30 гг. В этом случае он не мог достаточно удобно использоваться в качестве кинжала, тем самым не выполнялось одно из основных требований. Ещё менее подробные сведения имеются об образце Куна. Ясно, что он мог использоваться в качестве кинжала, так как имел рукоять, а ‘для носки на поясном ремне’ ему требовались ‘ещё и ножны, которые следует сделать из дерева и обшить кожей’.
Как руководитель производства А. В. Кун ‘кроме указанных условий, имел ещё в виду лёгкое приспособление этого штыка к существующей винтовке силами полковых мастерских’. Для переделки винтовки под новый штык достаточно было в ложе просверлить новое отверстие ‘для болта, проходящего через ушки штыкового кольца; развернуть отверстие для винта надульника и затем, ввиду того, что диаметры дульной части стволов казачьих винтовок имеют большие сравнительные допуски, отверстие в перекрестье штыка придётся пускать недоделанную, расшарошивать её в войсках при пригонке штыков к винтовкам’.
‘. В войсковые части придётся выдавать новые надульники. ввиду того, что наружные размеры надульника сделаны со значительными допусками’, поэтому ‘при пригонке штыковых колец пришлось бы наружную поверхность существующих надульников подгонять к новым штыковым кольцам, а эта работа будет не по средствам войсковым мастерским или, по крайней мере, потребует много времени. Придётся высылать в части и развёртку для отверстия перекрестья’.
‘Для надевания проектируемого штыка на винтовку достаточно вставить стержень, имеющийся на конце рукояти в отверстие штыкового кольца, а отверстие в перекрестье одеть на дуло и дослать штык вниз до отказа, при этом имеющиеся в стержне пружинки заскакивают за обрез штыкового кольца. Для снятия штыка нужно, надавливая пальцами правой или левой руки на выдающиеся концы пружин, нажать штык кверху и, когда головки пружинок войдут несколько внутрь, поднять штык вверх’.
Из приведённых отрывков можно сделать вывод, что для крепления штыка конструкции Куна необходимо было снабдить винтовку дополнительным штыковым кольцом, который крепился на ‘надульнике’. Под ‘надульником’, по-видимому, следует понимать в данном случае наконечник цевья.
Два образца новых штыков-кинжалов к казачьей винтовке были представлены в ГАУ, а 30 июня 1910 года были получены Ружейным полигоном при Офицерской стрелковой школе в Ораниенбауме.
Имеющиеся в наличии документы не позволяют проследить дальнейшую судьбу образцов. Одно можно сказать определённо: клинковый штык к винтовке обр. 1891 г. так и не был принят на вооружение. Главную роль в этом сыграли экономические причины. Так, при модернизации винтовки обр. 1891 г. в 1930 г. предложение принять вместе с ней клинковый штык было отклонено, так как требовало значительных денежных затрат.
Имеются некоторые сведения о попытках в годы первой мировой войны использовать в русской армии штыки клинкового типа. Летом 1916 г. была сформирована особая команда, вооружённая автоматическими винтовками, автоматами В. Г. Фёдорова и пистолетами Маузера. Часть оснастили многими техническими новшествами того времени: оптическими прицелами и биноклями, приборами для стрельбы из укрытий, переносными стрелковыми щитами. Среди вооружения упоминаются ‘особые штыки-кинжалы по образцу кавказского казачьего войска’.
Любопытно, что приспособить к винтовке обр. 1891 г. клинковый штык удалось . немцам. В годы первой мировой войны трофейные русские винтовки в немецкой армии снабжали специальным элементом для крепления германского клинкового штыка от винтовки Маузера. Такие образцы хранятся в Тульском государственном музее оружия.
Также имели крепления для клинкового штыка модели на базе винтовки обр. 1891 г., принятые на вооружение в ряде стран: Польша — модель 91/98/25, Финляндия — винтовки М27, М28, М28-30 (‘Шюцкор’), М30 и М39.
Что касается России, клинковые штыки к винтовкам обр. 1891 г., обр. 1891/10 гг. и обр. 1891/30 гг. использовались лишь в незначительных количествах, например, клинковые штыки выпущенные в период Великой Отечественной войны.
Игольчатый штык с четырёхгранным клинком надолго прижился в России. Один из вариантов штыка к опытной самозарядной винтовке 1930 г. В. А. Дегтярёва хоть и имел деревянную рукоять, однако клинок штыка был четырёхгранный игольчатый. Принятый на вооружение в конце войны самозарядный карабин Симонова был снабжён неотъёмным складным четырёхгранным игольчатым штыком.
Решение о замене игольчатых штыков клинковыми к магазинным винтовкам для Красной Армии из-за экономии средств так и не было принято. Тем не менее, уже после модернизации 1930 г. В. Е. Маркевич предлагал для своей винтовки ВЕМ — усовершенствованного варианта образца 1891/30 гг. — штык с ‘тесачным клинком’. Клинковыми штыками-ножами были снабжены лишь самозарядные и автоматические винтовки АВС-36, СВТ-38, СВТ-40, а затем штык-нож был принят к автоматам Калашникова.
В современный период игольчатый четырёхгранный неотъёмный штык сохранился лишь у автомата Калашникова китайского производства ‘тип 56’.
Игорь Пинк (c)

Читать еще:  Пехотная винтовка Мосина образца 1891 года (трёх­ли­ней­ная вин­тов­ка об­раз­ца 1891 го­да)


1-Клинковый штык от Литтихского штуцера образца 1843 года, 2-Трёхгранный штык от 6-линейного ружья, 3-Четырёхгранный штык от винтовки системы Бердана 2, 4-Четырёхгранный штык с хомутиком от винтовки системы Мосина образца 1891 года, 5-Четырёхгранный штык с пружинным стопором от винтовки системы Мосина 1891/1930 года, 6-Четырёхгранный штык системы полковника Гулькевича к винтовке системы Мосина


7-Четырёхгранный штык от винтовки системы Лебеля, 8-Японский штык модель ’30’ к винтовке ‘Арисака’, 9-Клинковый штык к немецкой винтовке системы Маузера 1871 года, 10-Клинковый штык к АВС-36, 11-Клинковый штык от СВТ-38, 12-Клинковый штык от СВТ-40, 13-Клинковый штык к АК-47

Примыкание четырёхгранного штыка к винтовке системы Лебеля. Наличие рукоятки делало возможным применение этого штыка в рукопашном бою отдельно от ружья в качестве колющего оружия

Советский клинковый штык к автоматической винтовке Симонова (АВС-36). Примыкание штыка к винтовке осуществлялось при помощи подвижных накладок рукояти. После зацепления крюка, расположенного в задней части штыка на винтовке, необходимо сдвинуть рукоять штыка вверх и примкнуть штык к оружию


1-Игольчатый штык на винтовке системы Мосина образца 1891 года, 2-Игольчатый штык на винтовке системы Бердана ? 2, 3-Клинковый штык на винтовке СВТ-38, 4-Клинковый штык на винтовке АВС-36, 5-Клинковый штык на винтовке СВТ-40

Клинковые штыки на винтовках АВС-36 (вверху) и СВТ-40:
хорошо видны различия в конструкции крепления штыка к винтовке

GFO
Сражения XVII и начала XIX вв. часто заканчивались штыковыми схватками, поэтому в бою постоянно примкнутый к винтовке штык был необходим.

Ссылка на основную публикацию
Статьи c упоминанием слов:
Adblock
detector